04:29 

Долгий перелет

Raul Am
За правду и правила
Название: Долгий перелет
Автор: Raul Am
Пейринг: герои не определились
Жанр: G
Предупреждения: нет
Дисклеймер: герои принадлежат А.М. Волкову.
Необходимое пояснение: внезапно написался текст из середины… А самое начало можно прочитать тут.


Ильсор зашел в командный пункт больше от скуки, чем по необходимости. Он лишний раз протестировал топливные отсеки - поломку удалось ликвидировать без последствий: по крайней мере, электроника показывала, что все в порядке. А чтобы самому полезть по переходам сквозь топливные баки проверять пробки, нужно было хотя бы формально предупредить напарника.

Кау-Рук настукивал незамысловатую мелодию, и, казалось, ушел в себя. Обзорные экраны показывали медленно ускользающий, словно бы под брюхо корабля, хвост разреженного Малого Магелланогого облака, цифровой анализ ближайшего парсека радовал пустой сеткой.

- Мой полковник, - тихо произнес Ильсор.
- Что вас так рано сегодня разбудило, Ильсор? - менвит даже не шелохнулся.
- Мне приснилась Рамерия. Мне часто она снится… А вам не тяжело быть так долго далеко от дома.
Пальцы Кау-Рука остановились, он повернул голову: глаза как всегда покрасневшие к концу вахты.
- В этом парадокс, Ильсор, - он хмыкнул. – Я мечтал о полетах к другим звездам, когда «Диавона» была только в самых смелых замыслах. Верил, что этот полет изменит мою жизнь, разделит её на «до» и «после». Так и случилось. Правда, это несколько не то, что я ожидал.
- А что вы ожидали, мой полковник?

Кау-Рук встал из кресла, потянулся до хруста, и заговорил.

«Самое яркое воспоминание моего детства - это вечер, когда мои родители повезли знакомить меня с дедом. Я хорошо помню старый дом, где скрипела каждая половица, очень темный, с высокими сводами, с притаившимися по углям тенями, пугающими меня, тогда еще совсем маленького. Я шел по комнатам и старался не натыкаться на расставленные столы и кровати - мебель наверняка там была и другая, но на моем детском пути всегда становились именно эти предметы. Сколько себя помню, и до сих пор, стоит мне прийти к кому-нибудь в дом, сразу накидываются именно они, но теперь я уже стреляный зверь и сразу по приходу сразу прохожу к ближайшему креслу и сажусь в него, словно в глухую оборону.
Эта бесконечная атака напоминает мне перегон скоростного поезда из центра в Заречный центр Науки, когда из черного тоннеля поезд вылетает на мост. И, кажется, до другого берега рукой подать, а стоит вагону чуть замедлить ход – и река кажется бесконечной. Такой же бесконечной мне всегда казалась и столица. Четкое расписание движения аэрокаров, мигающие по заведенному распорядку служебные огни и торопящиеся прохожие делали ее похожей на огромный вертолет, который не может остановиться в раскручивании своего винта и поэтому повис в воздухе, никак не опускаясь на землю до конца.

За запоздавшим ужином у деда мне становится еще более не по себе, чем когда я шел по его огромному дому. Дед словно бы и не смотрит на меня, общается с отцом и с дядей, одобрительно кивает, когда мой кузен - старше меня на сорок лет, сейчас уже мертвый - читает ему кого-то из Древних, и прямая дедовская спина, зажатая в парадный костюм, выражает ко мне ласковое презрение.

Я пытаюсь не робеть и все отчетливее понимаю, что разгадал, как зовут деда на самом деле: это замаскированный великан из древних легенд, с орлиным носом, белоснежными волосами и горящими глазами на старчески-пергаментном лице.

На самом деле, он очень древний старик и давно похоронил жену, мою бабку, которую я видел только на портретах; воспитал двоих сыновей: один из них – мой отец; и погрузился в историю нашей планеты. Он всегда верил, что смысл нашего будущего скрывается в прошлом.

Он будит меня рано утром и ведет на набережную . Его красивая, как лапа хищной птицы, окольцованная рубинами, рука властно ложится на парапет: «Слушай, - говорит он мне. – Сейчас все равно ничего не поймешь, но, может быть, потом вспомнишь». Он всматривается в металлическую поверхность реки, словно силясь разглядеть за водой что-то большее, и начинает говорить о том, почему он никогда не уезжал из столицы, о том, как тяжело дойти до середины и как страшно понять, что пройдена точка возврата.
- Если сможешь стать птицей, когда долетишь до середины - не смотри вниз.
Тогда, шестилетним ребенком я не понял его, но сейчас точно знаю, дед был той самой редкой птицей. А такие птицы не летают стаями – только в одиночку».

Кау-Рук усмехнулся и, завершая, добавил:
- Чтобы понять его слова, мне нужно было улететь с планеты, изменить своему народу и стать клятвопреступником.

- У вас был очень мудрый дед, мой полковник, - тихо произнес Ильсор. - Не хотите сдать вахту досрочно?
- У нас не вечер сантиментов. Вы ведь сюда пришли не мои откровения слушать! Хотите сами по бакам проползти?
- Слишком рискованно не проверить их вручную, мой полковник.
- А потом вы будете в состоянии сидеть в рубке управления?

Комментарии
2011-10-29 в 11:01 

Лэрт Раота
Неважно, сколько раз ты восстанешь из мёртвых — тебе не победить.
Очень понравилось. Красиво получилось.
И ничего лишнего.
Почитать бы дальше...

2011-10-29 в 11:05 

Линнел
Time to realize
монолог мне кажется немного литературным - так можно в мемуарах написать, а не рассказать, поднявшиись, потянувшись, из кресла после тяжелой смены. Но, с другой стороны, для поучительного монолога какого-гить Горбовского...) может, и подошло бы. Только он же не наставляет Ильсора. А так - просто разразился воспоминаниями о себе самом и зачем-то притчей о точке невозвращения... Ильсор у вас совсем молодой и неопытный кадет)).

2011-10-29 в 11:16 

Лэрт Раота
Неважно, сколько раз ты восстанешь из мёртвых — тебе не победить.
Линнел, почему-то монологи Горбовского никогда не казались поучительными...:)

   

Тайна заброшенного замка

главная